— Что мы, законов не знаем? Все совершеннолетние, не бойсь! И документы — вон, у дядьки, чтобы не потерять ни в коем случае.

Петренко солидно достал из барсетки пачку паспортов, помахал охраннику.

— Ну, заходите. Начали уже.

Дверь, толстая, как в банке, снова лязгнула, отсекая прохладу осеннего вечера.

В полутемном зале сквозь клубы табачного дыма мигали лазерные прожектора, переливался зеркалами старинный шар на потолке, что-то неслышно за общим гулом кричал из дальнего угла диск-жокей, подняв руки вверх и подпрыгивая на месте, упруго била по ушам электронная музыка.

— Начинаем ровно через двадцать минут, — скомандовал своим Петренко, и все тут же разошлись, растворились в туманном мареве. Кто присел к чужому столику и начал заигрывать с девушками, кто уже изгибался на танцполе, один просто свернул в туалет, спросив у охранника, где тут руки помыть. Сам Петренко протиснулся сквозь толпу к барной стойке и заказал кофе.

— С коньяком? — переспросил бармен.

— Сначала простой. С коньяком позже — я тут надолго, — махнул рукой Петренко и присел на высокий табурет, смотря на все происходящее за его спиной в наклонное зеркало над баром.

— Что у вас тут сегодня тесно-то так?

— Совершеннолетие отмечают!

— Вот так сразу у всех?

— Ну, просто собрались и в один день решили попраздновать. Вам еще повезло — позже мест совсем не будет!

— Да? Вот повезло-то…

Он еще раз посмотрел на часы, допил очередную чашку кофе, встал с места и пошел вдоль стенки к диск-жокею, протискиваясь среди танцующих. Там он просто снял с парня гарнитуру — наушники с микрофоном, нажал кнопку, отключив музыку и откашлявшись в микрофон сказал скучно и громко:

— Всем оставаться на своих местах и приготовить документы. Федеральная служба по борьбе с наркоманией. Тихо, тихо…

А в двери, открытые одним из ярко одетых парней, мимо ошеломленного охранника в ярко осветившийся зал уже вбегали оперативники в черных масках. За ними шли дознаватели в форменных мундирах с портфелями, полными бланков опросов.