— Вот-вот! Не хватило наблюдательности. Зато у них были технические возможности, столь дорогие твоему сердцу.

— Ладно. Не о римлянах речь. У меня нет никаких сомнений, что мы овладеем тау-энергией. Мы научимся ее аккумулировать и трансформировать.

— Да и я не сомневаюсь, Алеша… В конце концов — научимся. Но, пока не поздно, надо хорошенько подумать.

— О чем?

— О последствиях. Нас захлестывает практицизм. Извечно свойственная человеку нетерпячка. Давай скорей, гони, а там видно будет!..

— Каких последствий ты опасаешься, Илья?

— Видишь ли, я не уверен, что тау-энергия нужна уже сейчас. Мы к этому не готовы.

— Ну, само собой, для ее трансформирования придется создать…

— Я не об этом, Алеша. Мы не готовы прежде всего теоретически. Представь, что ты выбрал шляпу, которая тебе удобна, к лицу и так далее. И тут тебе говорят: «Дорогой товарищ, эту шляпу ты сможешь носить лишь в том случае, если мы тебя предварительно с ног до головы закуем в латы».

— В латы? — удивился Новиков. — Что-то я не понимаю.

— Хорошо. Без иносказаний. Доказано, что тау-энергия пригодна для преобразования в биохимическую, верно? Впрочем, что спрашивать, ты же первый и обнаружил это. — Буров усмехнулся. — Так вот: нужно ли затевать грандиозное техническое перевооружение, приспосабливать всю машинную цивилизацию к тау-энергии, если эта энергия дает возможность непосредственной жизнедеятельности?

Новиков сел на койке и уставился на собеседника. Сухощавое лицо Бурова было спокойно, глаза слегка прищурены. Он покусывал согнутый палец.

— Ты хочешь сказать… ты хочешь, чтобы мы заряжались от… столбиков?

— А почему я должен, как корова, жевать и глотать? — сказал Буров. — И тратить драгоценные часы на сон? Да я хоть сейчас готов поменять свой дурацкий кишечник на компактный тау-преобразователь!