Как-то после собрания, на котором Реут выговаривал нам за общественную пассивность, я спросил его:

- Ты ведь закончил цикл обучения тремя или четырьмя годами раньше меня. И куда тебя распределили? Какова твоя специальность?

- Я не распределялся на бирже, - с чувством собственного Прево-сходства ответил он. - Активистов отбирает для политической работы лига.

- Значит, руководство ячейкой - твоя работа?

Он посмотрел на меня так, словно я сморозил глупость.

- Да, пока я работаю в космоле.

- Что значит "пока"? - не понял я.

- Меня обещают перевести в аппарат лиги.

- О-о! У тебя большое будущее!

Реут не уловил иронического смысла моих слов. Взглянул благосклонно, впервые с момента нашего знакомства.

- Такими, как я, не разбрасываются.

- Ты, наверное, и родился активистом?

На этот раз насмешка попала в цель. Безбровое, рыхлое, мучнистое лицо Реута, обычно скованное неподвижностью, словно раз и навсегда надетая маска, перекосилось, пошло красными пятнами, напоминающими свежие ожоги. В рыбьих глазах полыхнула ненависть.

- Дошутишься, - сказал он с угрозой.

- Все может быть, - ответил я.

К этому времени мне было уже кое-что известно о другом Реуте, совсем не похожем на того надменного, не признающего чужих мнений руководителя, с которым имели дело мы...

На Форумной площади состоялся День космола - наш ежегодный праздник.

Я люблю это место за редкий для Космополиса простор, головокружительно высокие своды. Ночами я пробирался сюда, чтобы побродить по металлической брусчатке, вскарабкаться на верхнюю эстакаду и с нее обозреть утопавшие в полумраке эллиптические стены, создающие иллюзию ничем не ограниченного пространства. Мне казалось, что я смотрю в даль Вселенной. Мечталось, что когда-нибудь смогу отправиться туда в поисках новых миров и судеб...