Хочу надеяться, что унаследовал родительские качества и со временем смогу рассчитывать на продолжение рода. Пожалуй, даже уверен в этом.

В моих словах нет хвастовства: я разговариваю с самим собой. Впрочем, то же самое сказал бы и великому Лоору, если бы мне выпала такая счастливая возможность.

Слава Лоору! Да здравствует наш великий вождь! - я готов повторять эти искренние, идущие от сердца слова днем и ночью. Ему я обязан своим появлением на свет. Дав возможность родиться, он тем самым оказал мне великую честь и доверие, которые невозможно не оправдать. Я люблю его сыновьей любовью. Он для меня больше, чем отец и мать!

Отец и мать... Мои родители... Мысль о них - единственное, что омрачает мое радостное мировосприятие. Умом я понимаю: обобществление детей - акт высшей справедливости. Ведь если одни смогут иметь ребенка, а другие - нет, возникнет вопиющее неравенство. В нашем же идеальном обществе все равны. И родить ребенка - почетная обязанность, а не привилегия. Вот почему тайна рождения охраняется законом. Сказать: "Я твой отец (или мать)", значит совершить преступление.

На моей памяти оно было совершено лишь однажды. До сих пор вижу эту жалкую женщину у столба общественного презрения. Она простирала руки и твердила:

- Мой сын! Сыночек мой! Не отталкивай меня! Будь ко мне добр. Ведь я твоя родная мать, и ничто не истребит мою любовь к тебе!

- Ты опозорила нас обоих! - крикнул в ответ сын. Я не желаю тебя видеть! Подлая самозванка, которая притворяется моей матерью!

- Нет! Не-ет! Неправда! Я родила тебя в муках... Кормила грудью, баюкала. А потом мое дитя отняли, оторвали силой. Год за годом я любовалась тобой издали, словно чужая. Но я не чужая, я твоя мать! Я не могу больше! Сыночек... Любимый... Не уходи... Не покидай меня!

И тогда он плюнул ей в лицо.