В этот момент наверху раскрылась дверь, появился Павел Николаевич Шишкин. В облике Павла Николаевича все было прямым: прямые темные волосы, прямой нос, прямоугольный волевой подбородок, прямая спина и прямой взгляд из-под прямых как черные палочки, бровей. Зачем он появился здесь во внеурочный час: просто ли для порядка, дать ли руководящие указания и продвинуть науку - осталось невыясненным. Павел Николаевич спустился в зал, обласкал взглядом деловито склонившегося над пультом Малышева и заметил праздную фигуру Володьки.

Последовал искрометный диалог:

- А вы почему не работаете и находитесь здесь?

- Я? Я работаю... Я думаю.

- Думаете?! - Шишкин оскорбленно распрямился. - Попрошу вас думать не в рабочем помещении!

Кайменов остановился, склонив голову, и стал похож на козла, готового боднуть. Некоторое время он рассматривал Шишкина, как предмет, требующий размышлений. Потом в глазах его заблестели искорки, и Володька спросил самым доброжелательным тоном:

- Послушайте, Павел Николаевич, вам никто не говорил, что вы дурак?

- Н-нет, не гово... - От неожиданности энергическое лицо Шишкина на миг раскисло, но тут же на-лилось лиловой кровью. - Что-о-о-о? Эт-то вы говорите мне? Вы - мне?! - Он хлопнул себя ладонью по нагрудному карману пиджака.

Кайменову уже нечего было терять. У него сузились глаза.

- Если хотите получить настоящий звук, бейте себя не в грудь, а в лоб... Бездарь!

Малышев, хоть и был перепуган таким поворотом событий, тем не менее заметил, что на лице Шишкина выразился не гнев, а страх. Тот ловил ртом воздух.

- Д-а я вам!.. Я вас... выговор... уво... в двадцать четыре часа! Ввввв...

Павел Николаевич ринулся к лестнице, яростно рванул дверь не в ту сторону, вылетел из зала. Вывихнутая дверь беспомощно покачалась на петлях и застыла.