- Пять тысяч, - подсказал Сергей.

- Тяжелые болезни - 3 000, легкие болезни - 1 000. Что, спрашивается, в сравнении с этим какая-то сотня, связанная со служебными неприятностями? Стоит из-за нее уничтожать хорошего меня?

Кайменов сел за пульт, положил листок перед собой.

- Ну, попробуем теперь, - сказал Кайменов, когда замершая россыпь неонок показала, что машина переварила новую порцию информации.

Он перекинул рычажки тумблеров на 011. Цифропечатающее устройство резануло по тишине зала пулеметной дробью: язычок ленты был усеян строчками нулей.

Кайменов с негодованием взглянул на машину.

- Ну что ты на это скажешь? Ничего себе оптимальный вариант!

Сергей сел, вытянул ноги.

- Когда будешь составлять завещание, запиши на меня мотоцикл и куртку: буду ездить и вспоминать тебя хорошими словами.

- Сережка, шутки шутками, но ведь первые два решения вполне правдоподобны... И потом: почему он не прикончил Валентина Георгиевича? Ведь его позиция для Шишкина тоже не сахар.

- Ну, на Валентина Георгиевича у него чисел не хватит!

Образ Павла Николаевича, который со сбитым набок галстуком, энергично двигая плечами, душит Кайменова, возник перед глазами Сергея. Он поморщился:

- Нет! Он не настолько дурак.

Володька вдруг стал столбом посреди зала.

- Есть! Боже, какие мы с тобой идиоты!

- Почему обязательно "мы с тобой"?

- Кто ж еще? Все ввели: схемы, шкалы, постановления, инструкции... Уголовный кодекс не ввели, понял? Сколько времени? Пол-одиннадцатого! Так...Только один человек сможет меня спасти в этот поздний и страшный час.