Дружина возмущенно загудела.

- Не станем мы считать врагов, княже! Ударим на них хоть с дубиной, хоть с дрекольем, хоть с ножом подсапожным, - крикнул новогородец Сбыслав Якунович, своей охотой примкнувший к дружине Александра.

- Веди нас, Ярославич! Мертвые срама не имут. Лучше нам лечь костьми, чем видеть позор земли нашей! - зашумели дружинники.

- Погодите, братья! Подождем, пока рассеется туман. На рассвете сон шведов будет самым крепким и беспечным. Тогда Ратша с частью дружины зайдет со стороны леса, а Гаврила Олексич обрушится со стороны песчаного склона. В ту пору на лодках подойдут наши союзники ижорцы. Их поведет Пелгусий. Они станут рубить сходни и канаты, поджигать просмоленые паруса и прорубать днища у свейских кораблей.

- А где будешь ты, Ярославич? - спросил ловчий князя Яков Полочанин.

- Я с малой дружиной обрушусь на лагерь свеев по центру. Рассеку его и пробьюсь к воде, - князь Александр привстал на стременах, пытаясь высмотреть сквозь туман шатер ярла Биргера, о котором рассказывал ему Пелгусий.

Если бы ему довелось лично встретиться с Биргером в бою, отведал бы тот русского копья! Навек запомнил бы, что никому не суждено безнаказанно попирать сапогом русскую землю.

Наконец туман стал рассеиваться и сквозь него проглянул красный круг солнца. Александр перекрестился и надел шлем.

- Да помогут нам святые мученики Борис и Глеб! С Богом, братья, сообща ударим на ворога! - зычно крикнул он.

Могучий голос Ярославича далеко разнесся над неспокойными водами Невы, над спящим шведским лагерем. Хлестнув застоявшегося жеребца, выставив вперед копье, князь Александр первым ворвался во вражеский стан. За ним, не отставая, скакала его верная дружина.

- Встанем братья за Русь! За Новгород! За матерей наших, за детей!

Крики, доносившиеся со стороны Невы и пологого песчаного склона, свидетельствовали о том, что Гаврила Олексич и ижорцы, не мешкая, вступили в битву.