Джихан-Шах осторожно поднялся и прислушался к себе. Боли не было. Он накинул халат, вдел ноги в мягкие туфли с загнутыми носами, обмотал голову легкой чалмой и направился в мастерскую.
Осторожное покашливание остановило шаха у порога. Он оглянулся и увидел брахмана-лекаря, поспешающего к нему со сложенными у груди ладонями.
- Что случилось?
- Я не осмеливаюсь, повелитель...
- Приказываю: говори!
- В поисках источника болезни величайшего я решился проверить подаваемое к столу питье. Вот это найдено на шелке, сквозь который процежено любимое вино владыки. - Лекарь достал из-за пазухи и протянул шаровидную склянку с сероватым порошком.
Шах вытряхнул несколько крупинок на ладонь, рассмотрел и, бледнея, потер между пальцами:
- Алмазная пыль!
- Так, повелитель! - наклонил бритую голову брахман.
- Откуда вино?
- Его прислал наместник Декана.
- Иди.
Джихан-Шах резко повернулся и пошел через множество дверей, не глядя на застывших стражников. Ноздри тонкого крючковатого носа раздувались, редкие седые усы тряслись. Аламгир, его сын, прислал отравленное вино! И как тонко продумал - яд не имеет ни вкуса, ни цвета, ни запаха. Он накапливается в теле, и жертва умирает от прободения кишок и печени. Слава аллаху, причина болезни определена, и теперь следует усилить бдительность. Распознанный же яд не страшен, не так много выпито...
А неверного сына вызвать в Агру и зарезать!