Но это уже совсем другая история.

Сейчас же я страдал в кресле и ждал Майкла Кайлтона. В пять утра он, в своей обычной манере, по телефону, сухо сообщил, что сам заявится ко мне в половине двенадцатого.

— Ага, топай! — мысленно пожелал я ему и бросил трубку. В конце концов, если он хочет поднапрячь свои ноги, это его дело. Я буду только рад.

Погруженный в свои мрачные мысли, я затянулся еще разок, чувствуя как никотин талантливо приносит свой сладкий вред…

Было 10:29, когда мои бурные излияния нарушил робкий, вкрадчивый стук в дверь.

— Открыто! — рявкнул я не самым вежливым образом, с трудом натягивая на себя улыбку.

Вообще-то я не ждал Кайлтона так рано — этот тип отличался маниакальной педантичностью. Я собирался вздохнуть и опустить ноги. Дверь распахнулась с неожиданной скоростью.

И… то, что вдруг возникло на ее месте, мгновенно создало серьезную проблему моему дыханию. В проеме двери стояло, смущенно улыбаясь, стройное темноволосое создание в облегающем костюме, четко подчеркивающем прелести фигуры. Мертвая тишина повисла в комнате. Мне показалось, что я слышу удары собственного сердца. Ноги вдруг сами соскочили со стола и я проглотил тугой комок в горле.

— Э-э… — начал я, в темпе выискивая слова во вдруг опустевшей голове, — Входите, пожалуйста!

Девушка нежно улыбнулась и вошла в номер.

Я бесстыдно пожирал ее глазами. Она словно сошла с обложки «Плейбоя», нет, пожалуй, даже с «Леди»: мягкий овал лица обрамлял ореол темно-каштановых волос, четко очерченные губы с фиолетовым блеском скрывали ряд жемчужных зубов, а пушистые ресницы окружали сапфирные бездны глаз. Нежные руки затянуты в сиреневые лайковые перчатки, аналогичного цвета поясок стягивал тонкую талию. Она напоминала мне пантеру — такая же гибкая и стремительная.