Из центра комплекса произрастало сто башенок-глав, многоярусных, замысловатых, разнообразных, словно бы наползающих друг на друга, — летящих, будто стремящихся вверх. «Парящий» лес маковок, окружал громадный овальный шатер, покрытый сверкающей чешуей. Гладкие, как лезвие, и чистые как озера, чешуйки шатерной кольчуги преломляли свет городского Купола, истекающий от мириадов гигантских прожекторов, что освещали клонические кварталы и ночью и днем. В зависимости от времени суток, прожектора динамично двигались, меняя наклон и угол, а блики света и тени, скользящие мимо улиц, выделывали стремительные коленца, танцуя меж башен и меж зеркал. То было смешение света, смешение стилей, смешение протяженностей и пространств, углов и линий, смещение разума, наконец, удивительное, почти неописуемое языком и неохватное взглядом… Мне, впрочем, не было дела до архитектуры обители Божества. Меня беспокоило то, что ожидает внутри.

Когда я вошел, священники встретили бывшего крепостного очень радушно. Послушник в пурпурной хламиде, улыбаясь, проводил меня в термы, где две девушки, клонированные красавицы, похожие как две капли воды, омыли мне ступни, грудь и низ живота, умастили кожу и волосы дивным пахучим маслом. Затем, задорно смеясь, убежали, захватив бронзовые амфоры и полотенца. Слуги-мужчины, предложили мне свежий хитон и сандалии, а мой старый пеплос старательно упаковали в холщовый пакет. Старые вещи я по-хозяйски заложил в ранец, привычно закинул ношу на плечи. Мы покинули термы, и я пошел за послушником дальше, в новый, освещенный электрическими светильниками коридор.

Высокие стены Храма украшали роскошные гобелены. Со сценами пиршеств и битв, и видами мертвой Земли и ядерными грибами на Марсе. Вся жизнь мелькала передо мной, пока мы с пурпурным проводником шагали на встречу к Богине.

Три миллиона жизней — невероятная сумма. Немногие клоны могут позволить то, о чем я просил в молитве божественную Иштар. Система труда в Храмовом городе устроена просто: каждый агнат приписан к мануфактуре, за каждое из произведенных изделий нам начисляют от пятисот до нескольких тысяч «душ» в сутки, что составляет до трех тысяч «жизней» в год.