Вот сэр Гью с его красными, толстыми щеками; мать-настоятельница, уже немолодая, но еще достаточно красивая и совсем не изнуренная постами и молитвами; купец со своими широкими рукавами и расчесанной бородой выглядит точно знатный барин. За ним расположился бейлиф5, тоже сытый и румяный, и слуги монахини - все те, что едят мясо и не обходятся без эля6. А дальше, в конце стола, почтительно вытянувшись, сидит старый, добрый Аллан. У него провалившиеся щеки и нос скоро сойдется с подбородком. Аллан, Джемс, Джон они носят зеленые с белым ливреи Друрикома, но едят не с господского стола. Сегодня их позвали сюда ради аббатисы, потому что стыдно дворянину садиться за стол с такой немногочисленной челядью. В обычные дни слугам приходится довольствоваться бобами и горохом с овсяными лепешками.

Они такие же худые, как и все мужики. И как их мало теперь сравнительно с прошлым годом!

Монахиня тоже, как видно, подумала об этом.

- Сэр Гью, - сказала она, - я вижу, число ваших слуг уменьшилось вдвое с прошлого года.

- Да, - проворчал сэр Гью, - скоро дворянину придется самому чистить свою лошадь на конюшне. Четырех я послал в Гревзенд: они отличные кровельщики и маляры и поработают на постройке часовни. За это настоятель обещал мне кусок длинного сукна и два куска короткого7. Остальные слуги ночуют на гумне. Сейчас не такое время, чтобы оставлять хлеб без охраны.

Монахиня скользнула взглядом по сидящим за столом, и Джоанна была рада, что ее заслоняет чадящая плошка с маслом.

Но у сэра Гью был острый глаз.

- Джоанна, - проворчал он, косясь на аббатису, - у вас платье совершенно грязное и изодранное на плечах!

- Запретите своим собакам класть грязные лапы мне на плечи! - грубо ответила Джоанна.

- Вам приходилось проезжать много стран, - сказала монахиня, обращая на купца светлый, прозрачный взор. - Расскажите, встречали ли вы мужиков более строптивых, чем в этой несчастной стране.