Джоанна послюнила палец и подняла его кверху.

- Ветер с заката, - определила она. - С овина пламя перекинется на сарай, оттуда - на конюшни. В замке сейчас никого нет, мост поднят, слуги на гумне... Ну, Джек?

Мальчик побледнел так сильно, что все его веснушки как будто потемнели за одну секунду. Он нагнулся и поднял кремень.

- А село? - спросил он запинаясь. - Если огонь перекинется туда?

- А ров с водой? - сказала Джоанна спокойно.

...Они стояли за овином на коленях друг против друга и, наклонясь к земле, дули изо всех сил на кучку соломы.

- Дуй же, - говорила Джоанна, смеясь и плача.

Смеялась она потому, что у Джека смешно раздувались щеки, а нос становился белым и широким. А плакала потому, что искорки, вспыхивавшие в соломе, моментально потухали.

- Давай я! - Опершись руками о землю, она дула до тех пор, пока у нее не заболело в груди.

Пламя вспыхнуло и синей дымкой прошлось над соломой. Джоанна со смехом взглянула на Джека. Невидимый еще огонь побежал по земле, оставляя за собой свернувшуюся, обугленную траву, и стал заметен только тогда, когда, поднявшись, ударил в стену овина. Тотчас же на этом месте расплылось темное пятно копоти.

- Подложи еще соломы и вон те веточки, - сказала Джоанна.

Овин был выстроен из неотесанных бревен, которые со стороны въезда побелили известью к празднику св. Лоренса. Дети смотрели, как упрямо бросается пламя на стену, и в их глазах прыгали веселые желтые язычки.

- Вот хорошо! - сказала Джоанна. - Огонь уже не потухнет. За сеновалом свалены бревна. Притащи оттуда немного коры и щепок. Ну, беги же! добавила она, увидев, что Джек застыл на месте, и вдруг сама закричала и закрыла лицо испачканными в земле руками.

Прямо на них, переваливаясь всем своим грузным телом, шел сам сэр Гью, владелец Друрикома...

- Бежим! - шепнул Джек, дергая Джоанну за плечо. - Я кинусь ему в ноги, он кувыркнется, а мы перемахнем через забор.