Руссов вскочил на ноги, бессмысленно наблюдая за рыбоящером, который как ни в чем ни бывало резвился в воде. Потом он скрылся в волнах и больше не показывался. Коротко, невнятно вскрикнув, Руссов бросился надевать скафандр. Спустя две минуты он уже бежал по тропе, впервые от начала времен проложенной атомоходом на этой земле. Он бежал, не чувствуя ни усталости ни бодрости, как бегут пораженные ужасом люди, машинально отводя в сторону толстые стебли трав и пышные шапки невиданных цветов. Иногда он падал, зацепившись ногой за корягу или ствол поверженного атомоходом дерева, и недвижно лежал, не имея сил подняться. В этом лесу было невероятно жарко: наручный электронный термометр, вмонтированный в обшлаг скафандра, показывал 60 градусов выше нуля. И это в "тени" тропического леса! Пот лил с Руссова градом, слепя глаза; он вынужден был остановиться, чтобы до отказа включить регулятор охлаждения и кондиционирования воздуха в скафандре.

Двенадцать километров, отделяющих место катастрофы от "Паллады", задыхаясь и падая от усталости, он с трудом преодолел за полтора часа.

Астронавты, пораженные разрядом неведомой энергии, лежали в самых разнообразных позах. Ближе всех к воде лежала Светлана; она свернулась калачиком, как будто намеревалась поспать на этом перламутровом галечном берегу под убаюкивающий рокот прибоя. Руссов увидел ее лицо, тронутое мгновенным страданием, плотно сжатый рот, длинные стрелы ресниц на бледной щеке. Острая боль пронзила его сердце. Он лихорадочно осмотрел всех товарищей, еще надеясь на чудо... Мысль об одиночестве ужаснула его. Когда он, двигаясь от берега и поочередно осматривая астронавтов, достиг атомохода, последняя надежда покинула его: все были мертвы! Тихий звук над головой заставил его испуганно вздрогнуть и посмотреть вверх: антигравитационный передатчик продолжал безучастно кружить над местом трагедии, с бесстрастной точностью автомата посылая на экран "Паллады" цветные изображения. Он вспомнил, что не возвратил передатчик на корабль. Этот звук напоминал ему теперь похоронный звон.