- Пойду! - охотно согласился я.

Мне показалось, что лучше пойти сейчас куда угодно, лишь бы не оставаться наедине с сумасшедшим.

- Проклятое натяжение, - старец немного успокоился, но голос его дрожал.

"Все-таки старость - не радость", - неожиданно сочувственно подумал я, глядя, как гость, кряхтя и охая, пытается по-возможности плавно опуститься в древнее кресло.

Кресло развалилось сразу, не дав старцу ни мгновения передышки.

Я успел на лету подхватить падающий на меня посох, когда его хозяин уже лежал среди обломков кресла, как былинный герой посреди обломков разрушенного им города.

"Ничего себе разгромчик", - мелькнуло у меня в голове. Я вспомнил, что Татьяна Васильевна должна возвратиться со дня на день, и объяснить ей все это безобразие вряд ли удастся.

- Проклятое натяжение, - бессмысленно бормотал старец, пока я поднимал его с пола.

Он гневным жестом отобрал у меня посох, как будто это именно я был виноват в том, что кресло оказалось непрочным.

- Сейчас принесу из кухни табурет, - пытаясь сгладить неловкость, поспешно сказал я.

Старик, несмотря на рост и мощное телосложение, выглядел усталым и больным.

- Имеющий власть над неживым не нуждается в помощи слабых! неожиданно торжественно отчеканил гость и отстранил мою руку - Табурет придет сам.

Немедленно в коридоре послышался деревянный топот, и в комнату вбежал кухонный табурет. Тот самый, на который я обычно ставил закипевший чайник: многочисленные прожженные круги на прочном сиденье говорили, что такая привычка была не у меня одного.

Табурет услужливо подсунулся к старику сзади, и тот наконец с видимым облегчением сел.

- Ну! - старик тяжело уставился на меня выцветшими голубыми глазами, словно требуя дальнейших объяснений.

В этот момент я решил, что спятил окончательно, и начал, по возможности стараясь не упустить гостя из виду, пятиться к открытой двери, но скоро обнаружил, что, хотя мои ноги исправно выполняют отступательные движения, сам я остаюсь на месте - любой знаменитый пантомимист вряд ли бы более успешно выполнил подобный трюк.