— Ты, наверное, страшно хотела есть? — спросил Питер.

— Не в том дело, — ответила Дженни, — с душой у меня стало худо. Сперва я тосковала по Бетси, а потом вдруг почувствовала, что я её ненавижу. Мне хотелось исцарапать её, искусать. Да, Питер, я научилась ненависти, а это хуже и голода, и боли. С тех пор я не верю ни единому человеку. Потом пришли какие-то женщины, наверное — новые хозяйки. Одна из них хотела меня погладить, но я так озверела, что укусила её. Она меня выпустила, и я юркнула в незапертую дверь. Так всё и началось…

— Что именно? — не понял Питер.

— Независимость от людей, — пояснила Дженни. — Мне ничего от них не надо, я ни о чем их не прошу и никогда не пойду к ним.

Не зная, чем её утешить, и стыдясь, что он — человек, Питер подошел к ней и лизнул её в щеку. Она улыбнулась ему и заурчала. И тут раздались шаги.

— Мебель перевозят! — сразу догадалась Дженни. — Ах ты, жаль! Какой хороший был дом… Бежим, а то сейчас начнут орать.

Питер послушно пошел за ней и вдруг, уже на улице, ему невыносимо захотелось пить — всё же котом он ещё не пил ничего, хотя столько бегал, говорил и дышал пылью.

Глава 7

На пороге приостановись!

— Молока бы сейчас!.. — сказал Питер. — Я бы выпил целый стакан. Дженни обернулась.

— Целое блюдце, — поправила она. — Из стакана ты пить не сможешь. А что до молока — когда ж я его пила?.. Мы, знаешь, без него обходимся. Из лужи полакаешь, и ладно.

Пить хотелось так сильно, а слова эти были так неприятны, что Питер заплакал и закричал:

— А я пью молоко! Каждый день! Няня…

— Тиш-ш, тиш-ш, — сказала Дженни. — Бродячих кошек молоком не угощают. Привыкай.

Но Питер привыкать не хотел и тихо плакал, а Дженни удивлённо глядела на него. Судя по её взгляду, она спорила сама с собой, и наконец, не справившись с жалостью, прошептала: