— Брысь! — заорала она. — Ах ты, опять кота притащил! Бры-ысь!
— Няня! — закричал Питер. — Это я! Я не кот! Ой, няня!
— Я тебе помяукаю! — возопила няня и замахнулась на него шваброй. Он забился в угол. Она схватила его за шкирку и понесла к дверям на вытянутой руке, хотя он беспомощно болтался и жалобно кричал.
Причитая и бранясь, она пробежала вниз по лестнице, вышвырнула его на улицу, и с силой захлопнула дверь.
Глава 2
Как Питер бежал с Кэвендиш-сквер
На улице было холодно и сыро, солнце скрылось, небо обложило тучами, и начался дождь.
От страха и тоски Питер взмяукнул так жалобно, что женщина из дома напротив сказала мужу:
— Ой Господи! Прямо как ребёнок.
Она отодвинула занавеску, посмотрела в окно, и Питер закричал ей:
— Пустите меня! Пожалуйста! Меня выбросили из дому!..
Но соседкин муж ничего не понял и сказал так:
— И откуда они берутся? А ну, брысь!
Тут к дому подъехал газетчик на велосипеде и, в надежде на чаевые, поддержал клиента, стукнув Питера по спине туго свёрнутой газетой. Питер кинулся прочь, сам не зная куда, чудом увернулся от огромной машины, но его окатило грязной водой.
Мокрый насквозь, он в первый раз огляделся и увидел очень странный мир, состоявший главным образом из тяжёлых ботинок и туфель на высоких каблуках. Кто-то сразу наступил ему на хвост. Питер заорал, и сверху раздался злой голос:
— Так и шею сломаешь! А ну, брысь!
После этого вторая нога ловко ударила Питера прямо в бок, и несчастный, себя не помня от страха, кинулся неведомо куда.
Лондон стал совсем другим, и всё, что прежде так привечало и радовало, — звуки, запахи, светлые витрины, голоса, шум и шорох колёс — теперь пугало его больше и больше. Прижав уши и вытянув палкой хвост, Питер бежал по дождливому городу, то выскакивая на ярко освещённые улицы, то ныряя в чёрные аллеи и кривые переулки. И на свету, и в темноте было одинаково страшно, а хуже всего был дождь.