Одновременно с последним, девятым ударом Питер услышал ни на что не похожий голос:

— Ах, я никого не жду! Откуда вы взялись? Вы такой беленький, миленький…

Он очень удивился, обернулся и увидел самую удивительную кошку из всех, какие ему встречались и в человеческой, и в кошачьей жизни. Она была маленькая, меньше Дженни, на редкость изящная и гибкая, а цветом походила на дымчатый жемчуг; нет, шкурка её отливала кремовым, скорее то был кофе, сильно разбавленный молоком. Нос у неё был чёрный, голова — кофейная, ушки — шоколадные, лапки и хвостик — чёрные, как нос. А глаза синие и несказанно прекрасные. Не фиалковые и не сапфировые, и не цвета морской волны, и не цвета небес — синее всего, что есть на свете, сама синева. Дивное видение так поразило его, что он не мог двинуться с места.

Чары сняла сама кошка — она сделала три шажка вперёд, три шажка назад, распушила хвост и проворковала:

— Ах, добрый вечер! Я знаю, сейчас утро, но мне что за дело!.. Говорю, что хочу… Ну как?

Последние слова все же были вопросом, но очарованный Питер пробормотал не к месту:

— Добрый вечер, мисс…

Кошка подпрыгнула в воздух и сказала:

— Какой смешной!.. Меня зовут Лулу, а для близких я Рыбка. Понимаешь, я очень люблю рыбу, и от меня часто пахнет треской или хеком, или чем ещё… Вот, понюхай сам… — и она подышала ему в мордочку. Рыбой и впрямь запахло, и Питеру это понравилось, быть может — потому, что он всё же стал котом.

— Меня зовут Питер, — сказал он и улыбнулся, но продолжать не смог, ибо Лулу закричала:

— Питер, Питер!.. Есть такие стихи, но я их не помню… Я и сама сочиняю… Слушай-ка!..

Взгляд у неё стал совсем такой, какой бывает у святой на витраже, и она начала: