Оглядел он себя лишь тогда, когда проснулся. Мех был опять белый, пушистый, и воздух уже не касался царапин и ран. Кошка куда-то делась. Питер попытался встать, но не смог, лапки у него расползлись. Когда же он в последний раз ел? Вчера (или позавчера?) няня дала ему на завтрак яйцо, и салат, и варенье, и стакан молока. Он просто вспомнить об этом не смел, так он проголодался. И тут он услышал тихий, нежный, мелодичный звук — что-то вроде «Ур-ру!..», обернулся и увидел кошку. Она что-то несла в зубах. Вспрыгнув на кровать, она положила к его лапам большую мышь и произнесла:

— Она хорошая, свежая. Сейчас поймала.

— Спасибо… — забормотал Питер. — Простите, я мышей не ем…

— Почему? — удивилась кошка и даже вроде бы обиделась; а Питеру очень, очень не хотелось её обижать.

— То есть я их никогда не ел… — поправился он.

— Мышей не ел? — воскликнула кошка. — Вот это да! Уж эти мне домашние кошечки!.. Да что там, сама такой была… ничего, придётся встать на собственные лапы, и без сливок перебьёшься… Ладно, ешь.

Питер закрыл глаза и откусил кусочек. К великому его удивлению, мышь оказалась такой вкусной, что он и не заметил, как съел её целиком, и только тогда взглянул в раскаянии на торчащие сквозь мех рёбра новой знакомой.

Кошка не обиделась, она обрадовалась за него; хотя, судя по выражению глаз, что-то её тревожило. Она даже рот приоткрыла, но ничего не сказала, отвернулась и раза два лизнула себе бок. Чтобы замять не известный ему промах, Питер спросил:

— А где это я? То есть где мы?

— Да у меня, — ответила кошка. — Я не всегда тут живу, сам знаешь, какая наша жизнь… а не знаешь — узнаешь. Но я здесь давно. Это мебельный склад. Кровать уж очень хорошая…

Питер вспомнил, что в школе они учили, что означают корона и буква «N», и не смог удержаться.

— На этой кровати спал Наполеон, — сказал он. — Великий французский император.