Темноволосый выжидающе смотрел на Мартина.

- В чем же дело?

- Полтора года назад - сказал Мартин, - его не пустили бы ни в одно заведение города, а в полиции на него было "дело" толщиной в вашу руку Он любил выпить, а напившись, лез в драку. И это уж обязательно. Излечить его не удавалось, хотя, бывает, излечивают. Он и сейчас неизлечим. Он и сейчас такой же, как прежде - маньяк, убийца. Но теперь он безопасен.

- Понятно, доктор, я слежу за вашей мыслью. Как это получилось?

- У него теперь есть аналог, - продолжал Мартин - Если говорить всерьез, сейчас он еще менее разумен, чем прежде. У него слуховые, зрительные и осязательные галлюцинации - полный совершенный набор. Этого достаточно, чтобы засадить его в сумасшедший дом, а сумасшедшие дома, как известно, и так переполнены. Но, видите ли, это галлюцинации, полезные для общества. Они вызваны умышленно. Теперь больной может оставаться членом общества именно потому, что они у него есть.

Гость был заинтересован и возбужден. Он спросил:

- Что же он видит, что слышит?

- Никто кроме него самого этого не знает. Может быть, полицейского, может быть, мать, такую, какой он помнит ее с детства. Словом, того, кого он боится, чей авторитет признает. У подкорки есть свои способы создания таких ложных образов, мы только стимулируем подсознание - остальное делает оно само. Мы считаем, что обычно достаточно предупредить преступника. Одного слова нужного человека в нужный момент, как правило, хватает, чтобы в девяноста девяти случаях из ста не допустить преступления. Но бывают обстоятельства, когда аналогу приходится воздействовать на своего подопечного и чисто физически - в той мере, в какой необходимо. Так-то вот. Галлюцинации, как я уже говорил, совершенные.

- Неплохая идея.

- Идея очень хорошая, если ее правильно использовать. Мы надеемся, что лет через десять число больных в психиатрических лечебницах сократится настолько, что оставшихся можно будет более эффективно и учить и лечить.