-- Это нам очень кстати, -- приветливо сказала госпожа Ваас. Она поставила на стол чашку для господина Эрмеля и наполнила ее из большого пузатого чайника.

-- Присаживайтесь к нам, господин Эрмель.

-- Благодарю, -- ответил господин Эрмель, садясь за стол. -- Я хотел бы признаться вам в том, что с некоторых пор думаю об одной вещи, и мне бы хотелось услышать, что по этому поводу скажете вы.

А дело в следующем: у каждого жителя Усландии есть какое-то предназначение -- у всех, кроме меня. Я, по преимуществу, хожу на прогулки и мною управляют -- просто так. И вы наверняка со мной согласитесь, что с течением времени положение становится неудовлетворительным.

-- Ну что вы говорите! -- укоризненно произнесла госпожа Ваас. -- Мы все любим вас таким, какой вы есть.

А маленькая принцесса добавила:

-- Именно за это.

-- Большое спасибо, -- ответил господин Эрмель. -- Но все же просто быть, так сказать, совсем без ничего, это же не жизнь. При этом я могу констатировать в себе невероятную образованность и наличие таких знаний, которые даже меня лично приводят в большое удивление. Но меня, к сожалению, никто о них не спрашивает.

Лукас, облокотившись в кресле, молча выпускал из трубки в потолок дымные облачка. Потом он рассудительно проговорил:

-- Я так думаю, господин Эрмель, в один прекрасный день все образуется.

В этот момент снаружи раздался громкий удар, словно что-то натолкнулось на остров.

-- Милостивый боже! -- воскликнула госпожа Ваас и от неожиданности чуть не уронила чайник. -- Вы слышали?

Лукас уже вскочил и нахлобучил фуражку.

-- Джим, давай, пошли! Поглядим, что там.

Друзья поспешили в Новую Усландию, откуда раздался удар. Дождь уже кончился, но темень была хоть глаз выколи. Наконец, когда их глаза постепенно привыкли к темноте, они смогли разглядеть очертания чего-то большого.