- Коллега Рааман?

- Я не очень знаком с этой программой.

- Но вы знаете эту модель компьютера?

- Да.

- Что может прервать процедуру посадки, если нет внешних причин?

- Ничто не может.

- Ничто?

- Ну, разве что мина, подложенная под компьютер...

Наконец эти слова были сказаны. Пиркс слушал с величайшим вниманием. Шумели вентиляторы, дым сгущался под потолком возле вытяжных отверстий.

- Саботаж?

- Компьютер действовал до конца, хоть и непонятным для нас образом, заметил Керховен, единственный интеллектронщик из местных в составе комиссии.

- Ну... насчет мины это я просто так сказал, - Рааман пошел на попятный. - Главную процедуру, то есть посадку или старт, в норме, если компьютер исправен, может прервать только нечто необычайное. Например, потеря мощности...

- Мощность сохранялась.

- Но в принципе компьютер может прервать главную процедуру?

Председательствующий это, конечно, знал. Пиркс понимал, что он сейчас обращается не к ним: говорит то, что должна услышать Земля.

- Теоретически может. Практически - нет. Метеоритная тревога во время посадки не объявлялась ни разу за всю историю космонавтики. Метеорит всегда можно обнаружить при подходе. И в этом случае посадка просто откладывается.

- Но ведь никаких метеоритов не было?

- Не знаю.

Разговор зашел в тупик. С минуту все молчали. За круглыми окнами уже стемнело. Марсианская ночь.

- Нужно поговорить с людьми, которые конструировали этот компьютер и проверяли его на тестах, - сказал наконец Рааман.

Хойстер кивнул. Он просматривал переданное телефонистом сообщение.

- Примерно через час они доберутся до рулевой рубки, - сказал он. Потом, подняв голову, добавил: - Завтра в совещании будут участвовать Макросе и ван дер Войт.

Это всех взбудоражило. Макросе был главный конструктор, а ван дер Войт - генеральный директор Объединенных верфей, где строились стотысячники.