Рап стал серьезнее.

- А вот это мы посмотрим, клянусь, что уже послезавтра я сам смогу свободно гулять по кораблю без охраны.

Принесли еду. Прекрасно оформленная пища внушала уважение к повару. Ананасы, рябчики, в условиях переброски такого не ел никто, даже в руководящих эшелонах. И хотя никогда не было такого, что продуктов нет, все же подобного не видел, я уверен, никто.

Через полчаса после еды я стал неожиданно засыпать. Рап увидел это и, вызвав двух солдат, приказал отвести меня к себе.

Куда они меня вели, я не помню, но помещение было новое, чистое, и я сразу уснул.

Пелена сна проходила медленно. Уже проснувшись, но еще не встав, я решил поразмыслить над своим весьма вопросительным положением. Я был раздет, как ни странно, кем-то побрит и одет во все свежее, видимо, перед этим еще и помыт. Все это казалось тем более странным, что я заснул вчера, насколько я помнил, в раскладном кресле, а сейчас лежал на шикарном диване. Похоже даже, что не в той комнате, где был сперва. Лежать надоело, да и, как назло, затекла рука, и я понемногу стал вставать. На кресле висел мой ярчайший желтизны комбинезон, на левой части его груди я заметил какой-то знак. Развернув его в руках, я увидел наведенный черным замысловатый узор. Наверное, по этому знаку меня и должны были, по словам Рапа, узнавать его люди.

Потратив полчаса на умывание и завтрак, уже ждавший меня на подносе возле дивана, я решил воспользоваться своей свободой и навестить Рапа. Помещение, в котором я находился, и вправду было не тем, в которое меня привели в первый раз. Это была комната, отстоявшая от капитанского центра на целых два поворота. Перед дверями Раповского кабинета по-прежнему стояли двое в черном, и хотя это были уже другие люди, дверь передо мной открылась незамедлительно.

В помещении, склонясь над картой, расстеленной на полу, стояли трое. Рапа я узнал сразу, двое других были мне незнакомы.