- Знаешь, какой лозунг у моей службы? - Ответа он не дождался, вопроса тоже. - У моих людей должен быть холодный разум и рвущееся к победе сердце.

Я покачал головой.

- При таких требованиях руки у них, я думаю, будут не менее, чем по локоть, в крови.

Железный соратник прокашлялся.

- А ты что же думал. Такие дела, как у нас, великие, в белых перчатках не делаются. - Он прошелся пальцем по клавиатуре. Я понял, наконец, в чем дело, и бросился к нему. Пальцы впились в его горло, но сзади схватили за руки и, оттолкнув к стене, крепко сжали, заломив обе руки за спину.

- Ты не психуй, дело у тебя не сложное, наблюдай, и все тут, поглаживая слегка травмированную шею, произнес железный соратник.

Многотонная плита стены шлюза поднималась, открываясь наружу. Живое море внизу перестало шевелиться, от него стали отрываться отдельные тела, плавно и медленно взлетая вверх. Через минуту многометровый козырек завис над верхней частью борта, впуская космос все больше и больше в безжизненное тело корабля. Картина, достойная описания в самых кошмарных преданиях, открывалась перед стеклом кабинета. По всему объему шлюзового зала летали застывшие тела людей. Космический холод сковал их вечной неизменностью. Соратник нажал какую-то кнопку. Заработала вытяжка, усиленно выдувая горы трупов из шлюза. Их выбрасывали, словно использованные пакеты, бумагу, объеденные огрызки. Железный соратник почесал затылок.

- Тебе их жаль? Напрасно. Это враги, и им не место там, куда мы летим.

Я почти обессилел в безвыходной ненависти, прижатый к двери.