— Вот, вот именно.

Он рассказал, как перематывал видения точно пленку в видеокассете, ища эти не соответствия, а когда нашел не поверил своим глазам, как можно было это не заметить. В парк, где произошло предполагаемое убийство росли довольно таки старые деревья, многие тополя достигали полутораметрового обхвата, но неожиданно Андрей засек, что у одного дерева нет ствола и крона висит прямо в воздухе.

— Видно убийца не рассчитывал на таких как я, скорее он заметал следы не специально, а как бы…, - Андрей пощелкал пальцами пытаясь подобрать слова, — инстинктивно. Поэтому я и заметил это, а когда заметил, стал пытаться считать информацию с этого места и меня так, приложило…

Андрей замотал головой.

— Впечатление не из приятных, как будто что то сперва прошло сквозь меня да так, что моя душа вся окоченела, потом я так получил по мозгам, что мысли до сих пор путаются и становиться жутко, наверное, с неделю по ночам будут кошмары сниться, — он покачал головой. — Хотя мне опять же кажется, что ни кто специально защиту не ставил.

— То есть ты хочешь сказать, что неизвестный субъект тебя так приложил просто силой мысли, — пробасил молчавший все это время Михайлов.

Андрей покачал головой.

— Не силой мысли, а всего лишь отпечатком мысли, если бы он на меня воздействовал на прямую, то мне хана сразу пришла бы.

— Мрачная получается у нас перспектива, неведомый маньяк, к тому же экстрасенс дикой силы — Михайлов усмехнулся, повернувшись к Зимину. — Что командир думаешь. Может опять шарлатан, какой то, или военные очередной игрушкой балуются.

Зимин покачал головой.

— Не думаю, не думаю, мне лично кажется, что мы на этот раз столкнулись по настоящему с серьезной проблемой, — и добавил, — предчувствие у меня нехорошее…

— Предчувствие это да… — Михайлов задумчиво погладил бороду.

Все в группе знали, что если полковник что-то предчувствовал, то обычно так все и было. Евгения говорила, что это у него дар такой, предчувствовать и если его развивать, то он сможет предвидеть будущее не хуже многих легендарных прорицателей, но полковник только отмахивался, слава милицейского Нострадамуса его не привлекала.