Указал растопыренными пальцами на другого, и другой скорчился, схватившись костяшками пальцев за ребра. Третий сам угодил вилкой соседу в череп. И-ии! - взвыл дурным голосом электроорган, и а-аа! - вплелась нездешняя визгливая нота в фонограмму. Бес вился по залу, кто-то тыкал горящим окурком в чужой, легко воспламеняющийся наряд, кто-то смахнул со стола тарелку с салатом, еще кто-то на эту тарелку наступил и упал. Зазвенел, ударяясь о стойку, оброненный поднос официанта. Уже замахивались друг на друга, целя костяшками пальцев в треугольник носа. Битый летел на накрытый столик. Из органа сыпались искры. Бес перехватил микрофон, зарычал в него так, что с высокого потолка посыпалась штукатурка и задрожали бесчисленные лампочки в люстре. Задрожали и начали палить, перегорая одна за другой. Из-за столиков побежали ужинавшие, сметая официантов, предъявляющих безумные счета. "Как таракашки, - сиял навстречу Юрке веселый бес, уже не скрывавший свой лик, а приплясывающий на эстраде. - Знай наших - тризну справляем. Хочешь - гостиницу наверху подпалим и из валютных номеров будут б... в розовых комбинашках прыгать?" - заботливо спросил он у Юрки. Последние лампочки еще раз полыхнули и погасли, вырубив замыканием электричество во всем районе.
И тогда в наступившей темноте возник немыслимо яркий луч. Опять архангел в светлых доспехах спускался по этому лучу протяжным шагом.
- Ангел смерти! - призвал он голосом негромким и вроде бы даже заспанным. - Иди за мной. Тебя зовут.
- Сам иди, - посоветовал Юрка, - иди откуда пришел. - Но, помедлив и пожав плечами, последовал все же за архангелом. Бес опять растворился бесследно. "Как безобразничать, так вместе, а как отвечать, так мне одному, - подумал о нем Юрка беззлобно. - Чего от него ожидать, бес он бес и есть".
Они летели по радужным тоннелям, нечувствительно переходящим один в другой. Юрка оказался впереди, архангел сзади, сопровождал. Когда казалось, что стенки очередного тоннеля вот-вот сомкнутся, архангел затверженно-величественным жестом устранял тупиковое препятствие. Юрке в принципе ничего не оставалось, как лететь впереди.