Если его убили и он умер, почему же он есть?

Тем не менее он был. Он видел, как светящиеся потоки улиц гонят людей, словно волны, к центру. Потоки, будто в воронку, впадали в пространства гулких магазинов. Из магазинов люди выходили обесцвеченные. Вверх над человеческими толпами поднимались, перемешиваясь, желания, страхи, тоска и ненависть. Поезда и автомашины везли желания с окраин к светящемуся сердцу страны, а обратно мчались темными. Редко-редко мелькал огонек в уносящемся из города поезде, и веяло от него безнадежностью.

"Может быть, я живой? - вопросил с отчаянием Юрка невесть кого - самого себя. И не смог ответить себе самому ничего утешительного. - Значит, не живой уж больше. Нет меня. Почему ж меня нет? А что от меня осталось? Мысль, душа?"

Он взвесил это странное слово - душа, - покрутил в разные стороны. Слово было душным и душистым. Перестать мечтать, перестать хотеть, перестать мыслить, улететь к абсолюту... Юрка закружился в растерянности.

Я - Юрка. Помню: мама, школа, армия, экзамены, персик. Меня убили. За что меня убили? Кому помешало то, что я жил? Плакала бесслезно, причитала неприкаянная душа, невинно убиенный Юрка. Такая хорошая жизнь начиналась. Жизнь-то за что отняли?

- Я должен разобраться, - вдруг понял он, - найти своего убийцу. Найти и понять, за что. Просто так ведь не убивают. Не бывает такого.

Внизу лежали пустые улицы, пустые дома, пустые люди - их маленькие желания вылетели днем, и сейчас огоньки кое-где чуть теплились.

Юрка метнулся вслед за одним огоньком, попал в квартиру. Человек сел в кресло, включил телевизор, уставился в экран, совсем погас.