— Джим, ты совсем не узнаешь меня?! — жалобно воскликнула птица. — Как же я могу летать?

— Знаешь, давай-ка ты перестанешь плакать, — не зная, что делать, сказал Джим, — а то у тебя такие огромные слезы, что я могу в них просто захлебнуться. И тогда не смогу тебе помочь.

— Ах, что ты говоришь, мои слезы не больше твоих, — возразила ему птица. — Посмотри как следует!

Джим действительно присмотрелся получше и, к своему удивлению, обнаружил, что слезы, приближаясь к земле, становились все меньше и меньше. А когда он подставил ладошку, то почти ничего не почувствовал, настолько крошечной была слезинка, которая как раз долетела до него.

— А кто ты, птица? Скажи! — попросил Джим.

— Да присмотрись повнимательнее! — ответила птица.

И тут Джиму показалось, будто он и впрямь стал видеть как-то яснее, и тогда он понял, что перед ним плакала не птица, а господин Ка Лань Ча.

На этом самом месте Джим проснулся.

Сон не шел у него из головы. Даже когда он сидел вместе с Ли Ши и фрау Каакс за завтраком, он все время вспоминал о нем.

— Ты на меня не сердишься за вчерашнее? — спросила, наконец, маленькая принцесса, которая уже сама жалела, что начала поддразнивать Джима.

— За вчерашнее? — рассеянно спросил Джим. — А что такое?

— Но ведь я вчера сказала тебе «вот видишь», — напомнила ему Ли Ши.

— Ах это! — сказал Джим. — Ерунда, пустяки.

Только когда к ним пришел Лукас и спросил, хорошо ли они спали ночью, Джим рассказал свой странный сон.

Лукас почему-то никак не реагировал на его рассказ, а все сидел и пыхтел своей трубкой.

— Н-да, господин Лань, господин Лань, — в задумчивости произнес он. — Я частенько о нем вспоминаю. Ведь без него нам бы ни за что не выбраться из пустыни.

— Интересно, как у него там дела? — пробормотал Джим.

— Кто знает, — ответил Лукас, — скорее всего, он по-прежнему живет себе в одиночестве у своего оазиса.