Издали он казался чудом, походил на пирс из серых досок, весь застроенный башнями, фантастическим изобилием деревянных башен с окнами, которые создавали впечатление, будто это единое архитектурное сооружение. (Да это почти так и было, таким стесненным был этот город, возвышающийся над каналами, которые заменили все другие виды транспортных путей.) Хотя он действительно имел тысячи мостов — дерзкая трехэтажная сеть лестниц и воздушных переходов, мостов, которые связывали балконы, мостов, которые связывали меж собой мосты, лестниц, ведущих с одного уровня на другой, так что дома, магазины и фабрики теснились вокруг последних остатков солнечного света, если не считать крыш и башен, жилого пространства, если уж ты обречен и проклят жить в Меровингене. Башни ловили ветер (и бури), в то время как жители самых нижних уровней жили в постоянной готовности выметаться со всем своим скарбом, как только начнется наводнение. И все это скрипело и трещало от ветров и давления приливов, которые проникали в мелкую гавань и каналы, или даже (как опасались некоторые) потому, что вся масса города опять погрузилась немного глубже. Так выглядел Верхний Меровинген.

Под городом двигался полумир лодок и лодочников, скипов и барж, передвигаемых шестами, плавучего транспорта всевозможных видов, который мог пройти по сети каналов и под большей частью неконтролируемых мостовых навесов. Там внизу, в сырых глубинах города располагался самый нижний уровень, состоящий из фундаментов зданий в последней стадии устойчивости, прежде чем утонуть и стать частью подпорок под илом. Здесь были маленькие ниши с лавками и тавернами, убежища отчаявшихся, чьи кости однажды тоже станут принадлежать нижним креплениям. Это было место, в котором можно исчезнуть.