В душу его черной гадюкой медленно заползала подлая мыслишка:

«Вот сейчас развернуться на цыпочках и тихо-тихо пойти в обход. Ем я быстро, побросаю еду в живот – и бегом обратно».

Глупое тело Костика уже начало разворачиваться, когда его остановил более сознательный мозг:

«Ты приехал сюда бороться с преступностью, – сурово вещал разум, – а сам ноешь, как какой-нибудь менеджер по PR только от того, что не можешь вовремя пообедать. Что говорил тебе Виктор Августинович? Главное в работе сыщика – не внушать просьбам своего бренного тела. Капризы тела – вот источник всех бед, которые происходят с настоящими профессионалами. Научись не слышать просьб тела – это сэкономит тебе массу времени и предотвратит кучу неприятностей».

Костя вздохнул. Грустно, но Виктор Августинович прав. В их работе промедление может стоить человеческой жизни. Комаров вышел из засады и направился прямо в руки поджидающего его молодого человека. Посетитель издалека узнал участкового и приветливо встал ему навстречу.

«Интересно, откуда он меня знает? – думал Комаров, – или я уже стал на селе настолько заметной персоной, что меня узнают даже неместные?»

То, что парень не из Но-Пасарана, Костя догадался сразу. Во-первых, все местные физиономии успели ему примелькаться. Во-вторых, левая рука парня была почти черной от загара, тогда как правая – обычная, как у всех россиян, не сумевших попасть на черноморское или какое там еще побережье. Такая заметная разница в пигментации рук была характерна для водителей дальних рейсов. Летом в некондиционируемых машинах окно почти всегда приходилось держать приспущенными, локоть водителя уютно и привычно лежал на рамке окна и медленно, но верно прокаливался солнцем. Это Костя понял уже давно. Он вообще любил играть с дедукцией и рассуждать над природой привычных вещей. Комаров не успел догадаться, откуда дальнобойщик его знает. Парень подошел почти вплотную и протянул руку.