Но-пасаранцы сами составили мнение о новом участковом, сами присудили ему титул человека полезного и симпатичного, сами решили не чинить препятствия участковому, а помогать ему по мере возможностей и желания каждого. Костя даже и не догадывался, что сумел расположить село в свою пользу.

Хотя бывалый человек догадался бы сразу. Например по тому, как здоровались аборигены со своим участковым. Не просто кивком головы, не просто коротким и ни к чему не обязывающим «здрасти», а ритуально, с обязательной искренней улыбкой и небольшой, минут на пять-пятнадцать остановкой. Бывало, что с работы до дома Костя вместо обычных десяти минут доходил за час. Пока отчитается каждому встречному о здоровье, пока выслушает новости о городских родственниках и оценку международных событий, пока…

– Здравствуйте, Константин Дмитриевич.

Сегодня Костя торопился. Поздним вечером должен был приехать брат и Виктор Августинович, но проигнорировать приветствие он не мог. Тем более приветствие бабушки Пелагеи или Крестной Бабки, как звали ее на селе. Крестной Бабке дали это прозвище после коллективного просмотра фильма «Крестный Отец». Милейшая и уютная бабушка Пелагея мало походила на кровожадного и алчного Дона Карлеоне, но именно она была той самой последней инстанцией, которая подводила итог Общественному Мнению.

– Здравствуйте, бабушка Пелагея.

– Как там Прапорщик? Не осип еще от крика? Кур топчет?

Когда-то в знак признания Кости селом Крестная Бабка подарила Комарову красивого голосистого петуха. Костя назвал его Прапором за оглушительный голос, любовь к бессмысленной дисциплине и беззастенчивый нрав, а Пелагея звала уважительно: Прапорщиком.

– Что вы! Так поет по утрам, что мертвого разбудит, – проигнорировал вопрос по поводу кур Костя, – далеко на ночь глядя собрались?

– В «Улыбку»,– охотно ответила старушка, – на концерт пригласили. У их нынче пленники выступают, а мне больно нравится, когда они петь зачинают. Жалостливо так, с надрывом, с раскаянием. И песни-то все с каким смыслом положительным!