Но вот на экране появилось изображение затонувшего корабля. Почти две тысячи лет волны нежно ласкали его, хранили на дне моря, скрывая от любопытных потомков Траяна. И вот теперь его покой нарушают толстые, медлительные в своих лунных скафандрах водолазы. Они проникают сквозь пробоину внутрь корабля. В таинственном полумраке виднеются длинные ряды старинных амфор, которым, должно быть, совершенно безразлично, где стоять – в винном погребе древнеримского императора или на дне морском… И вдруг на экране возникает лицо Джипа. Изображение слегка колышется и дрожит, и на борту «Мерендины» все тотчас же взволнованно восклицают:

– Смотрите, утопленник!

– Да нет, это ребенок!

– Конечно, ребенок! Утопленники не смотрят на мир так весело!

– А может, это сын русалки?

– Нет! Тогда у него был бы рыбий хвост и не было носков…

Но так же внезапно, как появился, Джип вдруг исчез. А водолазы, поднявшись на борт «Мерендины», клялись, что не видели под водой ни мальчика, ни утопленника, ни сына русалки, что были на дне только самые обычные рыбы и облепленные раковинами старинные амфоры.

Все это происходило в семь утра. А в восемь часов на Суэцком канале в Египте уже было оживленное движение: самые разные корабли и пароходы шли по узкому каналу, который соединяет, если верить географическим картам, Средиземное море с Красным. И, двигаясь этим путем, все корабли выполняли приказы, которые передавались им из диспетчерской рубки, находившейся у входа в канал. Из этой рубки можно было одним взглядом окинуть весь канал – во всю его длину и ширину. Это позволяли сделать многочисленные телевизионные камеры, что стояли в разных местах на берегу.