— Смотри, запачкаешься, — сказала подошедшая Йиленэу. — Такой красивый костюм.

— Дочку же надо поучить, — сказала Папай. — А то пришла, как безрукая: ни жира нарезать не может, ни моржа разделать.

— Во-во, — поддакнула другая, — пером быстро водят, читают толстые книги, капроны носят, а простую моржовую кожу очистить от жира — умения нет.

— Что и говорить, нынче молодёжь такая: привыкли только рот разевать!

Анканау решительно шагнула к матери:

— Дай пекуль!

— Ты лучше смотри, — спокойно ответила мать. — Видишь, руку надо подкладывать под кожу. Тогда ладонью будешь чувствовать толщину. Ладонь держи под лезвием.

— Понятно. Давай пекуль.

Анканау присела на корточки и повела пекулем так, как учила мать. И всё же, страшась проткнуть кожу и порезать ладонь, водила рукой так, что на коже оставался ещё слой жира.

— Ты не торопись, — следя за ней, говорила мать. — Быстрота потом придёт.

Через час Анканау приноровилась, и кожа выходила из-под её пекуля гладкая, ровная. Не успела она разогнуть спину, как услышала звук моторов. Два вельбота с моржами плыли к берегу.

Сейчас она ненавидела этих огромных морских животных с их толстой бугристой кожей. Не опуская пекуль, она смотрела, как трактор вытянул клыкастые туши на берег, на разделочную площадку.

— Иди сполосни руки, — посоветовала Йиленэу. — Ручка не будет скользить.

До вечера женщины разделывали моржей. В короткие минуты отдыха Анканау не отходила от своих товарищей, присаживалась рядом на жирную окровавленную гальку.

— Сегодня у нас трудный день, — заметила сидящая рядом Йиленэу. — Редко бывает, чтобы столько моржей привозили сразу. Это весной некогда глянуть друг на друга…

— А что же вы делаете в другие дни? — спросила Анканау.