Майков. Нет, нет, не шутите. Я просто не узнаю Федора. Как-то подтянулся, даже в белый жилет вырядился. Это ваше влияние, милая скромница, не отказывайтесь. До этого он был в таких тяжелых мыслях, что я боялся за него. Анна Григорьевна. Если вы действительно уверены, что это так, то я рада, хотя и склонна считать, что вы преувеличиваете. Майков. Федор Михайлович сейчас будет. Он попросил меня подождать вас. Анна Григорьевна. Прочтите тогда что-нибудь из своего. Самое любимое. Майков. К сожалению, мое самое любимое написано не мной, а неизвестным русским поэтом семь веков назад. "Не лепо ли ны бяшет, братие, начяти старыми словесы трудных повестей о полку Игореве, Игоря Святославича. Начати же ся той песни по былинам сего времени, а не по замышлению Бояню. Боян бо вещий, аще кому хотяше песнь творите, то растекашется мыслию по древу, серым волком по земли, шизым орлом под облакы." Прекрасно, не правда ли? А этот вопль, несколько раз повторяющийся ¾ "О, Руская земля, ты уже за шеломянем еси!". Я сейчас работаю над переводом "Слова". И часто пытаюсь представить себе автора. Наверное, он был молод, соратник князя Игоря, и писал в половецком плену, и его печаль и боль по Русской земле вылилась в такие удивительные формы... Как мечтал бы я написать поэму об этом поэте, но чувствую, мой дар слишком слаб для такой задачи... Анна Григорьевна. Скажите, что это за женщина на портрете? Майков. Покойная жена Федора Михайловича - Мария Дмитриевна. Это тяжелая и печальная история. Он встретился с нею в Семипалатинске. Она была замужем и уже тогда была больная чахоткой. Между ними вспыхивает фантастический пламень какой-то мучительной любви. Первая любовь в тридцать три года, столько пережито... Наконец, она переезжает с Мужем в Кузнецк, где муж помирает. Она остается без средств и влюбляется в тамошнего учителя без места. Федор Михайлович зовет ее к себе, но она колеблется, потому что он в то время служил простым солдатом и не мог ее содержать.