Интересно, я сам-то во все это верю? Конечно нет! Тут надо бы хорошенько поразмыслить…

Я все-таки забросил удочку и положил на предварительно воткнутую в прибрежный ил рогульку. Просто не умею продуктивно думать, если мои руки чем-нибудь заняты.

Значит так. Пункт первый: рыбаки не могут появляться из воз…

Опаньки! На том берегу снова сидел рыбак, всем своим видом опровергая первый пункт моих умозаключений. Хорошо, что я не успел его сформулировать до конца!

Все! С меня хватит! Я больше ни во что не верю! Или, вернее, наоборот. Теперь я готов поверить во что угодно! Это какой-то сдвинутый мир! Здесь все противоречит здравому смыслу! Здесь все мои органы чувств настроены против меня! Глаза видят летающих рыб и блуждающих рыбаков. Уши слышат инвертированное эхо с легким свистящим эффектом. Все тело ощущает прерывистое течение реки. Пожалуй, пока не поздно, нужно выбираться отсюда! Это действительно сдвинутый мир.

Или, может, я сам слегка двинулся?

Уже наученный горьким… или кислым… опытом борьбы с течением, я быстро установил новую причинно-следственную связь. Все оказалось очень просто: берешь в руку удочку – рыбак исчезает, кладешь на землю – снова появляется. Так что приходится выбирать: либо рыба, либо общение.

Но вскоре мне стало не до общения, ибо начался клев. И никогда еще в моей рыболовной практике слово «клев» не звучало так клево!

Сначала, как водится, клюнул бычок. Я долго смотрел на него в раздумье: с одной стороны, маловат больно, а с другой – не возвращаться же мне с пустой корзиной. Все-таки бросил его назад в речку, несерьезно это как-то. Для объяснения всего, что происходило дальше, у меня возникла следующая, может быть, недостаточно правдоподобная версия: этот, только что амнистированный бычок, собрал всех своих собратьев в кучку и рассказал им, что там, на берегу, сидит какой-то сдвинутый рыбак-альтруист, который дает рыбам беспрепятственно съесть наживку, а затем отпускает их обратно в реку. Или эти рыбы просто изголодались по общению с людьми?