Он подошел к развалинам фабрики. Вокруг стояли брошенные бульдозеры. Проволочная сетка заграждения кое-где была прорвана, несмотря на объявления «Осторожно! Злые собаки!». Возможно, это злые собаки пробили себе путь к свободе.

На большом фанерном щите художник изобразил здание, которое собирались возвести на месте галошной фабрики. Очень красивое. Перед ним били фонтаны, зеленели бережно пересаженные старые деревья, у подъезда беседовали чисто одетые люди, а небо над крышей горело яркой синевой (большая диковина для Сплинбери, где небо — странного мыльного цвета, словно живешь в глянцевитой белесой коробке из-под видеомагнитофона).

Джонни некоторое время смотрел на щит, где сверкало синее небо. В реальном мире шел дождь.

Было ясно, что территории старой галошной фабрики этому дому не хватит.

Надпись над картинкой кричала: «Холдинговая компания „Объединение, слияние, партнерство“ открывает потрясающие перспективы — вперед, в будущее!»

Джонни особого потрясения не испытывал, но чувствовал, что «Вперед, в будущее!» звучит еще глупее, чем «Лучше наших галош не найдешь!».

На другой день, до уроков, он потихоньку унес из дома газету и засунул ее подальше от посторонних глаз за могилу Уильяма Банни-Листа.

Он не боялся, но чувствовал себя ужасно глупо и жалел, что не с кем поговорить о случившемся.

Посоветоваться и впрямь было не с кем. Зато потрепаться — пожалуйста.

В.школе существовали самые разные команды и тусовки — спортсмены, умники и даже «Общество упертых юзеров».

А еще — Джонни, Холодец, Бигмак, гордо величавший себя Последним Из Реально Крутых Скинов (хотя, по правде говоря, этому тощему пареньку с короткой стрижкой, плоскостопием и астмой было затруднительно даже просто ходить в десантных ботинках), и Ноу Йоу, формально — чернокожий.