— Слушай, это куда важнее, чем…

— Да, но сегодня Жанин расскажет Мику, что Доралин взяла Ронову доску для серфинга…

Джонни заколебался.

— Ну ладно, — сказал он наконец, — после «Друзей».

— А потом я обещал брату помочь загрузить фургон, — вспомнил Бигмак. — Ну, не то чтоб обещал… просто он погрозился руки мне повыдергивать, если не приду.

— А мне надо сделать географию, — сказал Ноу Йоу.

— Нам географию не задавали, — заметил Джонни.

— Нет, но я подумал, может, если написать лишний реферат о сельве, то удастся повысить средний балл, — пояснил Ноу Йоу.

Ничего странного в этом не было — для тех, кто хорошо знал Ноу Йоу. Ноу Йоу, например, ходил в школьной форме. Правда, на самом деле ее нельзя было считать школьной формой. Нет, формально это, конечно, была школьная форма; в начале учебного года всем раздали бумажки, где говорилось, какой должна быть школьная форма… но никто ее не носил — никто, кроме Ноу Йоу; а раз никто в школе ее не носит, сказал Холодец, какая же это школьная форма? Все, сказал Холодец, ходят в джинсах и футболках, значит, настоящая школьная форма — это джинсы и футболка, и Ноу Йоу надо гнать домой переодеваться.

— Вот что, — сказал Джонни. — Давайте тогда попозже. В шесть. Можно встретиться у дома Бигмака. Оттуда до кладбища рукой подать.

— Так ведь в шесть уже темнеет, — сказал Холодец.

— И что? — поинтересовался Джонни. — Боишься, что ли?

— Я? Боюсь? Ха! Я? Боюсь? Я? Боюсь?

Если кому приспичит очутиться после захода солнца в каком-нибудь жутком месте, считал Джонни, то высотка имени Джошуа Н'Клемента в системе оценки журнала «Р-р-р-ра-хх!» даст сто очков вперед любому кладбищу. Покойники, к примеру, не балуются разбойными нападениями с целью грабежа. Изначально многоэтажку хотели назвать в честь сэра Алека Дугласа, потом она превратилась в дом Гарольда Вильсона, и наконец новый городской совет присвоил ей имя Джошуа Че Н'Клемента, прославленного борца за свободу и независимость, который к тому времени успел стать президентом своей страны.