— Жуть, — поежился Холодец.

— Надо же людям где-то жить, — сказал Ноу Йоу.

— Ты думаешь, тот, кто это придумал, живет здесь? — спросил Джонни.

— Вряд ли.

— Предупреждаю, я к Бигмакову братцу на пушечный выстрел не подойду, — заявил Холодец. — Он того. Весь в наколках и вообще… И потом, все знают, что он ворует. Видюшники, к примеру. С завода. В детстве он убил Бигмакова хомяка. А когда злится, швыряет в окно что попало. А уж если он спустит Клинта…

По слухам, Клинта — собаку Бигмакова братца — за подлость и злобный нрав выкинули из Секции Помесей Ротвейлера С Питбультерьером.

— Бедняга Бигмак, — сказал Джонни. — Понятно, чего он так рвется в ряды вооруженных сил.

— По-моему, ему охота как-нибудь прихватить в увольнение автомат, — сказал Ноу Йоу.

Холодец окинул мрачным взглядом высоченную громаду «Джошуа».

— Ха! Тогда уж лучше танк.

Фургон Бигмакова братца стоял на площадке, задуманной архитекторами как место для мойки-сушки. Все его дверцы и одно переднее крыло были разного цвета. На переднем сиденье, привязанный к рулю, восседал Клинт. Это была единственная машина, которую можно было спокойно оставлять незапертой в окрестностях «Джошуа Н'Клемента».

— Ей-богу, странно, — сказал Джонни. — В смысле, если подумать.

— Что странно? — спросил Ноу Йоу.

— У нас такое громадное кладбище, а живые втиснуты в этот муравейник, — пояснил Джонни. — Словно кто-то что-то перепутал…

Из подъезда показался Бигмак со стопкой картонных коробок. Он мрачно кивнул Джонни и поставил коробки в фургон.

— Здорово, пацаны, — сказал он.

— А где твой брат?

— Наверху. Ну, айда.

— В смысле, пока он не спустился, — уточнил Холодец.

— Заткнись.

Ветер шелестел тополиной листвой и с посвистом кружил среди античных урн и разбитых надгробий. Неразлучная четверка собралась у ворот.