— Природы, — вставил Ноу Йоу.

— И экологии, наверное, тоже, — закончил Джонни.

— Эй, поглядите, вот это могилка! — сказал Холодец.

Они поглядели. И увидели огромную арку из резного черного мрамора, облепленную ангелами, как мухами. Среди ангелов просматривалась Пресвятая Дева, а из стеклянного окошечка под надписью «Антонио Порокки (1897–1958)» смотрела выцветшая фотография. В общем, это была могила класса «роллс-ройс».

— Отпад, — протянул Бигмак.

— Делать им больше было нечего, такую арку отгрохали, — поджал губы Холодец.

— Выпендреж! — заявил Ноу Йоу. — Сзади там, наверное, наклейка «Моя вторая могила — порше».

— Но-у Йо-у! — раздельно произнес Джонни.

— А по-моему, занятно, — сказал мистер Порокки. — Твой друг очень забавный парнишка.

Джонни медленно-медленно обернулся.

К надгробию прислонился мужчина в черном. У него были аккуратно подстриженные и гладко зачесанные к затылку черные волосы, гвоздика в петлице и чуть землистое, словно из-за плохого освещения, лицо.

— Ой, — сказал Джонни. — Здрасьте.

— А собственно, соль-то в чем? — совершенно серьезно поинтересовался мистер Порокки. Он стоял, скромно сложив руки перед собой, будто вышколенный продавец в старомодном магазинчике.

— Ну, знаете, продаются такие наклейки для машин, с надписью «Моя вторая тачка — порше», — объяснил Джонни. — Не слишком остроумно, — поспешно добавил он.

— «Порше» — это марка машины? — вежливо уточнил покойный мистер Порокки.

— Да. Вы нас извините. Шутка была неудачная.

— Когда-то, в утраченной стране, я показывал ребятишкам волшебные фокусы, — сказал мистер Порокки. — С голубями и прочим в том же роде. По субботам. На утренниках. Великий Порокки и Этель. Я любил посмеяться.