Некоторое время я тупо смотрел на экран, пытаясь осмыслить представленную информацию, пока наконец в голове не родились вначале одна, а затем другая версии. По первой — коммодор Гримур вывез это существо с какой-то мало изученной планеты, на которой ему довелось побывать (предпосылки к этой версии имелись в досье коммодора). Но зачем? Чем Гримуру приглянулось это чудовище, чтобы вывозить его с планеты, а затем транспортировать сюда? По второй версии Гримур сам создал эту химеру путем генетических мутаций — но опять же с какой целью? Впрочем, мало ли что может прийти в голову человеку с наследственной козлоногостью.

Версии были неплохие, но в то же время настолько гипотетические, что в них не очень верилось. Скорее всего, была еще и третья версия, но о ней я пока запрещал себе думать. Рано, ой как рано делать какие-либо выводы, пробыв на Мараукане всего-навсего несколько часов.

Я вычистил из памяти секретаря запрос о происхождении Аранея, затем выставил свой хронометр по марауканскому времени. В сутках Марауканы было двадцать шесть часов тридцать две минуты, но, в отличие от земных колоний, где сутки разбивались на двадцать четыре часа с укороченными или удлиненными минутами, здесь два часа тридцать две минуты добавлялись после полуночи, после чего отсчет времени начинался с ноля часов. Своего рода узаконенная практика исследовательских экспедиций, состоящих из представителей различных земных колоний.

Выйдя в гостиную, я заказал секретарю бутерброды и приготовил кофе, с приятным удивлением обнаружив, что, кроме аристонского, в наличии имелся и мой любимый «Арабика». Откусывая от бутерброда и прихлебывая из чашки кофе, я подошел к окну.

На Мараукане наступал вечер. Громадное солнце, изменив красный цвет на фиолетовый, висело над горизонтом, обширная тень от соседнего коттеджа полностью закрывала лужайку, а на краю платформы, ближе к соседнему коттеджу, сидела, свесив ноги, светловолосая хрупкая женщина.