— В ушах не шумит? — профессионально поинтересовался Борацци.

— Есть немного, — кивнул я. И в этот раз сказал правду. Похоже, с моими новыми коллегами нужно быть предельно осторожным, и расслабляться не следовало ни на секунду.

— Тогда остановитесь, прислушайтесь.

Я послушно остановился, не зная, как реагировать на подобное предложение.

— Это не кровь в ушах шумит, — объяснил медиколог. — Внимательно прислушайтесь.

Шум в ушах стоял необычный, он накатывался то усиливающимся, то стихающим шорохом. Будто к уху приложили морскую раковину.

— Слышите?

Чтобы вновь не попасть впросак, я не стал ничего говорить и кивнул.

— Мы называем это марауканским прибоем, — объяснил Борацци. — Акустическое свойство здешней атмосферы. В земном воздухе над платформой звук частично экранируется оболочечной мембраной и почти неслышим, но на поверхности планеты он гораздо сильнее и напоминает шорох волн по прибрежному песку.

Я снова покивал. Читал об этом свойстве, но не придал должного значения. Теперь же, когда собственными ушами услышал марауканский прибой, на душе стало тоскливо. Мало радости круглый год, изо дня в день, слышать монотонный шепот волн несуществующего океана.

Борацци обернулся, и его брови удивленно взлетели.

— Это еще что? — недоуменно спросил он и снова пристально уставился на меня.

Я оглянулся. За нами не спеша, сдвигая и раздвигая тело гармошкой подобно гусенице, следовал имитант плейширского складчатокожего кугуара.

— Что — что? — излишне резко переспросил я.

Подозрительный тон медиколога начинал раздражать.

— Ни к кому из людей он не проявлял такого любопытства, как к вам. Только к биокиберам из-за своего с ними подобия.

Борацци недоверчиво оглядывал меня.

— Намекаете, что я — имитант? — натянуто усмехнулся я. Наглость медиколога переходила все границы. — За такие обвинения в Средние века вызывали на дуэль.