— Молчал бы уж! Кто позавчера объелся? А у нас, несчастных, животы болели! Обжора!

— Да ты бы лучше помалкивал! Помнишь, как ты заблудился в прошлом году? Мы из-за тебя целых три дня мерзли и голодали! Не мог дороги отыскать!

Братья уже готовы были вцепиться в волосы друг другу. Джонни-бедняк даже за голову схватился, взгляд его перескакивал с одного брата на другого. Но они внезапно прекратили перепалку и опять принялись охать и стонать.

— Ох, тяжело, ох, тяжко, ох, давит на плечо! — наперебой кричали братья. — Вот дубина, до чего сучковатое бревно выбрал! Ну зачем надо тащить такую тяжесть!

Так они долго стонали, охали, ахали, сокрушались.

— А сейчас что с вами происходит? — поинтересовался Джонни-бедняк.

— Теперь наш полоумный братец домой бревно тащит, то самое, что ногу ему придавило… Выбрал, олух, самое тяжелое. Ой-ёй-ёй-ёй, за что нас так бог наказал?!

И вдруг заговорила Арника, она по-прежнему была под мышкой у Джонни-бедняка:

— Как вам не стыдно?!

Братья удивленно завертели головами:

— Кто это сейчас сказал? Неужели твоя утка? У тебя говорящая утка?!

— На самом деле это не утка, а моя невеста — принцесса Арника, просто ее злая ведьма заколдовала.

— Не ври, мы тебе не верим! — хором закричали братья.

При этом они не переставали охать, отдуваться, стонать, корчить рожи и потирать плечо с перекошенными от боли лицами. Как видно, двенадцатый брат усердно тащил бревно к дому.

— Я легко вам могу это доказать, — заявил Джонни-бедняк. — Пусть я буду селезнем, а Арника — человеком!

Хоп! — и желание мгновенно исполнилось. Перед братьями очутилась Арника во всей своей красе.