Когда в распахнутую дверь влетали порывы морского ветра, чуткие усики анализаторов робота подрагивали. Свежие запахи штормящего моря будоражили Аполлона, вызывали в нем неведомые чувства и будили старые, давно забытые.

Атомный хронометр, вмонтированный в него «на счастье» еще Карпоносовым, бесшумно и равнодушно отсчитывал секунды – сколько их у него еще осталось? Впрочем, Аполлон давно уже не пользовался часами – в течение многих лет у него выработалось собственное биологическое чувство времени, не уступающее по точности хронометру.

Прямоугольник неба, четко очерченный дверью ангара, начинал постепенно светлеть: близилось утро. Рассвет!.. Вот так же прояснялось его сознание тогда, в самый первый раз… В те мгновения неведомые токи начали все быстрее циркулировать в его пробуждающемся теле, и Аполлон вдруг почувствовал, что окрестная тьма рассеивается и с глаз его начинает спадать пелена.

И он увидел себя стоящим на пологом возвышении посреди огромного круглого зала. Сначала ближние, а затем и дальние предметы выступали из мглы небытия.

– Здравствуй, Аполлон, – произнес Иван Михайлович, когда фотоэлементы робота налились ровным золотистым светом.

– Здравствуй, конструктор-воспитатель, – пророкотал в ответ белковый.

– С днем рождения тебя! – улыбнулся Карпоносов, и никогда еще эта обычная фраза не звучала столь уместно и кстати. – Ясно видишь окружающее?

– Ясно.

– Каково самочувствие?

Аполлон помолчал, суммируя информацию, поступающую от чутких анализаторов.

– Что-то меня беспокоит, волнует, конструктор, – медленно произнес робот. – А что, не могу понять.

– Знаю. Это пройдет, – успокоил Иван Михайлович. – Можешь уже передвигаться?

– Да.

– Добро пожаловать в открытый мир! – торжественно произнес воспитатель традиционную фразу.

Каждый новый шаг Аполлона был все более уверенным. Он медленно шел по залу биоцентра, залитому первыми солнечными лучами. Останавливался у приборов и установок, трогал их, узнавая. И каждое такое узнавание вызывало у робота вспышку эмоций, на которую Карпоносов взирал с плохо скрытой тревогой. Правда, опознание проходило гораздо быстрее и легче, чем это было предусмотрено программой.