И вот в один из вечеров пёс всех удивил. Самый крупный озорной кролик, белый с чёрным носом, расшалился и никак не хотел заходить в клетку. Дети в который уже раз подгоняли его к ней, но хитрюга молнией пробегал между ними и нёсся в дальний угол большого двора.

– Опять! – со слезами в голосе крикнула Катя. – У меня ноги даже заболели!

Но тут же остановилась и схватила Борю за руку.

– Ой! Опять съест! – крикнула она.

Джумбо, до этого спокойно лежавший на траве, вдруг вскочил и одним прыжком загородил кролику дорогу. Лукавый зверёк попытался проскочить мимо. Не тут-то было: везде он натыкался на страшную лохматую морду. Пришлось попятиться назад, ещё назад… Наконец не осталось другого пути, как в нежеланную клетку. Прыжок – и Боря радостно захлопнул дверцу.

– Спасибо! Спасибо, Джумбик! – И Катя кинулась обнимать пса. – Ты всё понимаешь, как человек!

А Джумбо стоял, широко расставив лапы, и весело морщил губы – улыбался. Он был очень доволен: сам развлёкся и заслужил похвалу.

С этого вечера пёс получил новое занятие, которое ему очень нравилось. После ужина дети бежали отворять клетки, и кролики весёлой стайкой высыпали на волю, подскакивали к самой морде лежавшего пса. Пёс не шевелился, только взглядом спрашивал детей: «Не пора начинать?»

Наконец мать говорила:

– Дети, довольно. Джумбо, загони кроликов!

Джумбо радостно вскакивал. «Гав-гав», – коротко лаял он, что, вероятно, означало: «Слушаю и исполняю!» И дальше начиналось представление: кроликам, наверное, казалось, что перед ними вырастала стена из дюжины собак – так молниеносно Джумбо перегораживал им дорогу, оставляя лишь один свободный путь назад. Путь этот становился всё короче, пока оставалось только, одно: спасаться в клетки, что кролики и выполняли с большой быстротой. Дети успевали только захлопывать дверцы. А Джумбо, довольный, важно поднимался на террасу.