— Причины еще не установлены, но, так или иначе, астроплан уклонился. Пока что предполагаем, что это связано с какой-то неточностью в расчетах мощности двигателей ракетной тележки, которая не достигла нужного разгона. Иначе пришлось бы прийти к выводу, что астроплан оказался тяжелее расчетного веса. Как только выясним все это, сообщим вам. А пока нам пришлось форсировать работу атомитных ракетных двигателей самого корабля, чтобы выправить курс. Осталось только одно опасение: не вызвала ли эта форсированная работа ваших ракетных двигателей перерасхода горючего? Просим проверить. Хотя вы располагаете значительным резервным запасом атомита, все-таки лучше иметь точные сведения.

Академик Рындин снова удивленно пожал плечами: странно, как могла произойти подобная неточность? Мощность ракетных двигателей тележки проверялась не раз. И астроплан никак не мог оказаться тяжелее расчетного веса…

Он громко ответил в микрофон:

— Будет сделано. Проверим.

— Земля шлет вам горячий привет и пожелания успеха. Будем вызывать вас через наши мощные передатчики и дальше. До свидания, товарищи. До свидания, «Венера-1»!

— До свидания, Земля!

Зеленая лампочка погасла. Да, удивительно… «Тяжелее расчетного веса…» Почему?.. Впрочем, сейчас надо помочь Ван Луну и Соколу…

Николай Петрович начал передвигаться к центральной каюте. Все еще держась одной рукой за кожаную петлю в стене, он подтянулся к следующей, ухватился за нее и снова подтянулся дальше. Это было похоже на движения пловца, который плывет вдоль берега, перехватывая руками прибрежные камни и подтягиваясь к ним.

Оказавшись около раскрывшейся перед ним двери, Рындин выпустил из рук последнюю петлю и выплыл по воздуху в центральную каюту, держась в упругом воздухе так же свободно, как человек, плывущий под водой.

— А знаете, Николай Петрович, это очень забавно! — воскликнул Сокол. — Вы успели здорово освоиться. Ну, я не отстану от вас, вот увидите!