— Ладно, ладно, — пробормотал в ответ Сокол. — Вылезайте сами, уважаемый товарищ, посмотрим, как это выйдет у вас.

— Учтем ваш опыт, дорогой друг, учтем!

Действительно, Ван Лун не повторил ошибок своего товарища. Он, отстегивая ремни, крепко держался за гамак. Затем нарочито замедленным движением протянул руку к ближайшей кожаной петле на стене каюты, подтянулся к ней и, улыбаясь, взглянул на все еще сердившегося Сокола:

— Делаю заключение, или вывод. В таких делах избыток энергии — не первый помощник. Это хорошо, очень хорошо, когда много энергии. Только не тут. Думаю, тут лучше немного аналитического мышления. А также делать правильные выводы из явлений. Да, Вадим?

— Приберегите шуточки до лучшего случая, — огрызнулся Сокол. — Посмотрел бы я на вас, если бы вы вылезли из гамака первым!

— Юпитер, ты сердишься — значит ты неправ! — все так же добродушно отозвался Ван Лун.

— Ничего, ничего, Вадим, — утешительно заметил Рындин, — я испытывал нечто похожее, когда отстегнул ремни своего кресла. Ничего, потом привыкнете, освоитесь. Я тоже все время присматриваюсь и подмечаю правильные и неправильные движения у вас. И это помогает. Главное, как я вижу, — это плавность движений.

Николай Петрович протянул руку и взялся за тонкую стойку. Легко подтянувшись, Рындин оказался почти у стены. Вдоль нее, как и вдоль других стен, тянулись перила. Держась за них, можно было легко передвигаться в нужном направлении. Стоя у стены, Рындин сказал:

— Видите, в конце концов все это очень просто! Теперь, друзья мои, привыкайте, а я снова отбываю в навигаторскую. Взгляну еще раз на приборы. С Земли сообщили, что им пришлось форсировать работу ракетных двигателей. Надо проверить, в чем тут дело. А вы подумайте о завтраке. Да повкуснее: такое знаменательное событие, как первый час в межпланетном пространстве и потеря веса, можно и отпраздновать!