Он проверил пульс Кливера и послушал его дыхание. И то, и другое было учащенным даже для Литии, где высокое давление двуокиси углерода стимулировало дыхательный рефлекс. Тем не менее, священник решил, что Кливер был вне опасности. Сейчас он спал чрезвычайно крепко и его можно было ненадолго оставить без присмотра.

Конечно если в город забредет дикий аллозавр… Но вероятность его появления была не выше того, что в центр Нью-Дели проберется оставленный без присмотра слон. Это могло произойти теоретически, но на деле никогда не происходило. А кроме аллозавра на Литии не было других опасных животных, способных забраться в закрытый дом.

Руиз-Санчес убедился, что в графине стоящем в нише рядом с гамаком есть свежая вода, вышел в холл и надел ботинки, длинный плащ и водонепроницаемую шляпу. Он открыл каменную дверь и, обдуваемый порывами резко пахнущего морем воздуха, оказался прямо посреди ночного шума. Моросил дождь, рассеянная в воздухе влага обрамляла цветными кругами огни Ксоредешч Сфэта. Огни двигались также где-то далеко на воде. Наверное это шел колесный паром на Илит, огромный расположенный поперек Верхнего залива остров, который отделял пролив Сфэт от экваториального моря.

Повернув установленное снаружи колесо, Руиз-Санчес запер дверь. Он достал из кармана плаща мелок и написал по-литиански на специальной прикрытой защитным козырьком доске «Здесь болезнь». Этого было достаточно. Любой желающий мог открыть дверь просто повернув колесо, но литианское общество были чрезвычайно высоко социально организовано, и литиане блюли общественные условности как если бы это были законы природы.

После этого Руиз-Санчес направился в центр города к Дереву Связи. Асфальтовые улицы сверкали от желтого света пробивающегося из окон и белого из далеко стоящих друг от друга, прикрытых колпаками фонарей. Хотя на улице в это время почти никого не было, иногда он проходил мимо восьмифутовой кенгуроподобной фигуры литианина и тогда оба с искренним любопытством разглядывали друг друга. По вечерам литиане не выходили из домов и занимались там чем-то таким, о чем Руиз-Санчес не имел представления. За овальными окнами домов мимо которых он проходил, он часто видел движущиеся поодиночке, парами и по трое фигуры. Иногда казалось что они разговаривают.