Необычайно красивый, по-летнему солнечный, осенний день. Жёлто-красные клёны и красно-вишнёвые вязы выстроились вкруг, охватывая цветастым, пушистым, шелестящим кольцом своих крон небольшой сквер, ограниченный овалом невысокого чугунного заборчика. Это красочное великолепие сквера, втеснённое в старинные жёлтые дома, украшенные лепниной, было залито жёлтым, всё заполняющим светом. Создавалось впечатление, что в фарфоровую вазу, искусно расписанную древними мастерами, из заварного чайника влили густой отвар липового цвета.

Местные жители: старики, сидящие парочками на витых чугунных диванчиках, и молодые мамочки, с колясками и сопящими в них младенцами, – заняли свои привычные, закреплённые за ними места, в этом жёлтом мире без теней. Сторонние: гуляющие, случайно забредшие, заблудившиеся и мимо пробегающие, спешащие по своим или служебным делам, – относительно равномерно распределились по многочисленным булыжниковым дорожкам цвета кожи мокрого бегемота, исчертившим весь сквер, как детские «классики», делящие на квадратики старый, с проросшей травой асфальт школьных дворов.

Странно, но Он, как бог или воздухоплаватель с воздушного шара, рассматривал мир сквера с высоты птичьего полёта. К своему удивлению, в этой разноликой массе идущих в никуда людей Он увидел себя. Меняя дорожки, осматривая внимательно и с умилением старинную красоту сквера, сидящих стариков и прохаживающихся мамаш, Он, не торопясь, следовал к дальнему, противоположному углу сквера, где виднелись дома интересующей его улицы.