А так как он, вероятно, считал, что македонцы недалеко ушли от варваров, знакомство с еще одним варваром не было бы ему так неприятно, как если бы это случилось в Афинах. Конечно, чего бы я ни добился от Аристотеля, результат зависел бы от кривизны пространства-времени. Я не сказал шефу всей правды. Хотя из расчетов и следовало, что кривизна, скорее всего, положительная, тем не менее стопроцентной уверенности у нас не было. Возможно, мои усилия почти не повлияют на ход истории, а возможно, последствия, подобно кругам на воде, будут распространяться дальше и дальше. В последнем случае существующий мир исчезнет как дым, по выражению моего шефа.

В тот момент я ненавидел существующий мир и глазом бы не моргнул, если бы он исчез. Я собирался создать другой мир, намного лучше, и наслаждаться жизнью, вернувшись в него из прошлого.

Проведенные ранее эксперименты доказали, что я смогу перенестись в древнюю Македонию, задав время с точностью до двух месяцев, а место – с точностью до половины парасанга. В машине времени было устройство, позволявшее переносить путешественника в любое место земного шара, и защитное приспособление, которое помещало его над поверхностью земли в точке, не занятой каким-либо твердым телом. Расчеты показали, что я пробуду в Македонии около девяти недель, а затем буду отброшен обратно в настоящее.

Приняв решение, я тут же взялся за дело. Я позвонил по телефону своему шефу – помните, что такое телефон? – и помирился с ним.

Я сказал:

– Фред, я признаю, что погорячился, но поймите, это мое детище, мой единственный шанс стать, великим, всемирно известным ученым. Я мог бы получить за свое открытие Нобелевскую премию.

– Конечно, Шерм, я все понимаю, – сказал он. – Когда вы вернетесь в лабораторию?

– Ну... э... а как насчет моих сотрудников?

– Я отложил решение на случай, если вы передумаете. Так что, если вы вернетесь, все будет сделано, как мы договорились.