— Ты не веришь мне, Аристотель? — спросил я.

— Н-нет, нет, — сказал он задумчиво. — Но мне кажетшя, что ешли бы индийцы были такими жамечательными ижобретателями, как ты уверяешь, они бы ижготовили тебе крылья вроде тех, что, по легенде, шделал Дедал. Тогда ты мог бы прилететь в Македонию, и тебе бы не пришлешь терпеть лишения, путешештвуя на верблюде череж вшю Першию.

— Такие крылья пытались сделать, но мускульная сила человека относительно его веса невелика.

— Ага. Ты привеж что-нибудь иж Индии, что могло бы подтвердить маштерштво твоего народа?

Я усмехнулся, потому что уже давно ожидал этого вопроса.

— Я привез несколько маленьких приспособлений, — сказал я, залезая под тунику и вытаскивая увеличительное стекло. Я показал, как им пользоваться.

Аристотель покачал головой.

— Почему же ты не покажал мне его раньше?

— Люди часто навлекали на себя несчастья, пытаясь сразу изменить взгляды окружающих. Вспомни Сократа — учителя своего учителя.

— Правда, правда. А что ты еще привеж?

Я собирался показывать приборы постепенно, не все сразу, но Аристотель был так настойчив, что я уступил прежде, чем он разозлился. Маленький телескоп был недостаточно мощным, и с его помощью нельзя было рассмотреть спутники Юпитера или кольца Сатурна, но того, что мы увидели, было достаточно, чтобы убедить Аристотеля в его возможностях. Если он не мог наблюдать эти небесные тела сам, он был почти готов поверить мне на слово, что их видно в большие телескопы, которые есть у нас в Индии.

Однажды, когда дискуссия в роще Нимф была в самом разгаре, к нам подскакал легко вооруженный всадник. Не обращая на нас никакого внимания, он обратился к Александру: