Но все же сто двадцать любов, которые, она снова это повторяет, вполне ей достаточны, но они все же не равны Альфредовым двести тринадцати, даже и ста тридцати двум не равны, что у этих тихонь Павла и Дианы. И вот весь рейс, до старости, до кончины, думать о том, какие горячие слова, какие ласки расточает тебе твой муж, будущий отец твоих будущих детей, и знать, знать всегда, каждую минуту, что вся его пылкая любовь в объективном измерении не добралась и до той скромной величины, что у этой вон тихой парочки, сидящей напротив тебя за столом. Всю жизнь мучиться такими мыслями! Голос ее прервался слезами. Рой помолчал, потом сказал: - С таким настроением нельзя отправляться в дальний рейс, Армина. Она ответила с вызовом: - Именно, Рой. Сегодня я подала заявление, что отказываюсь участвовать в экспедиции. - Ваш жених не протестовал, не отговаривал вас? - Еще бы не протестовал! Это ведь его любимая мысль, что он положит начало поколению звездолюдей, родившихся вдали от Земли. Но отговорить меня он не смог. Я ему сказала, что если его незначительные сто двадцать любов все-таки искренни, то он не оставит меня одну на Земле. У вас еще есть вопросы. Рой? - Больше вопросов у меня нет, Армина.

5

- Итак, естественный финал всех твоих научных изысканий, Шура. И это твое открытие - закрываем, - хмуро сказал Рой, когда Армина ушла. - Панов и звука не проронил, как и обещал, пока шел разговор Роя с Арминой. Но слова Роя нельзя было оставить без ответа. - Почему закрываем? Если оно не понравилось одной Армине... - Да, оно не понравилось только ей, только одному человеку. Но этого достаточно, чтобы развалился хороший коллектив. Отменяется уникальный рейс! Да и только ли ей не нравится? Проведи свою любовную классификацию у всего человечества - все ли будут довольны? Не найдутся ли миллионы Армин? - Не понимаю, что ты имеешь против моего открытия? - Только то, что оно не нужно. Оно - не доброе. В нем вреда больше, чем пользы. - Человек должен знать себя.